Дача купца М. С. Воронина - Дом отдыха "Мериля" -
Санаторий "Черная речка" . Административный корпус (корпус № 4)

 Ежегодник Общества архитеторов-художников С.-Петербурга. 1910 г. 

Из коллекции С. Ренни, terijoki.spb.ru

Дача купца М. С. Воронина                   модерн

Дом отдыха "Мериля"    (1920-1930-е)

Здравница трудовых резервов     (1949-1958)

Санаторий "Черная речка" . Административный корпус (корпус № 4)                 

пос. Молодежное, Приморский пр., 2 (на 1960-е)

пос. Молодежное, Приморское шоссе, 648, б/а (лит. Е) (адрес на плане этажей)

Пам. арх. (регион.)

1910 - арх. Бук Петр Петрович

1951 - капитальный ремонт

Утраченное здание

        см. Санаторий "Черная речка"  

В апреле 1897 г. Анатолий Анатольевич Рейнбот приобретает в Метсякюля (ныне пос. Молодежное, территория санатория "Черная речка") большой дачный участок с кадастровым номером 1-5. Имя участок получает соответствующее - "Толино". 

Анатолий Анатольевич Рейнбот (1868-1918) - генерал-майор свиты Его Императорского Величества, московский градоначальник в 1906-1907 гг., снятый с должности за "коррупцию". *(3)

В 1904 году участок выкупает его сосед, владелец участка 1-31 Михаил Степанович Воронин, купец и полный тезка академика М. С. Воронина.

В 1910 году по проекту архитектора Петра Петровича Бука для М. С. Воронина строится дача в стиле модерн. Фотографии построенной дачи публикуются в 5-м выпуске Ежегодника Общества архитекторов-художников.

Дом с садом находились на самом берегу моря. Фантастическое сочетание объёмов, стиль лёгкий и устремлённый вверх. Декоративные элементы украшений были шедеврами деревянного зодчества. Со всех четырёх фасадов дом имел разные формы.

Здание увенчивала прямоугольная башня с шатровой крышей и шпилем. Сложная крыша сочетала двускатные, вальмовые и шатровые формы, была окрыта металлом и окрашена в темный колер. Фасады были обшиты горизонтальными досками с декоративными оформлениями под фахверк. Окна в доме были прямоугольные,  циркульные, а также с полуциркульными завершениями. Фасады отличало изобилие декоративных резных элементов.

Михаил Степанович Воронин (1868-?), купеческий сын, до 1912 г. находился «при отце». Держал пивные склады, медоварное заведение, завод искусственной минеральной воды. Его женой с 1896-1897 г. стала Сусанна-Елизавета Андреевна (Генриховна), немка лютеранского вероисповедания, финляндская гражданка. Дети - Александра (1897/98-?), Олимпиада (1897/98-?), Борис (1902-?), Леонид (1904-?) и, возможно, Сусанна (1910-?).

По соседству с Ворониными жили писатель Л. Н. Андреев и супруги Картавцевы - Евгений и Мария.  Дача, в свою очередь, описана в рассказе Леонида Андреева "Он" (Рассказ неизвестного):

"Дом и сад находились на самом берегу моря, и двухэтажный дом был велик, поместителен, даже роскошен: мне, приблудному студенту, гольтепе, отвели в нижнем этаже такую комнату, словно я был заезжий сановник или друг дома, оставшийся переночевать. Был великолепен и сад; и немалых, вероятно, трудов и денег стоило его устройство, его растительная роскошь среди суровой и бедной природы, знавшей только песок, да ели, да камни, да предутренние холодные туманы и ветер от серой, плакучей воды. Стояли тут и липы, и какие-то голубые ели, и даже каштан; было много цветов, целые кусты роз, жасмину, а пространство между этими никогда, как мне казалось, не могущими согреться растениями заполнял изумительно ровный, изумительно зеленый газон. И все, кто через ограду видел сад, находили его очень красивым и завидовали его владельцу; и сам Норден гордился садом, и я, как только увидел, пришел в искренний, горячий восторг. Но было что-то в расположении деревьев — слишком одиноких, слишком открыто росших среди ровного газона, вечно чужих и вечно одиноких, — что уже вскоре начинало томить чувством холодной неудовлетворенности, смутным сознанием какой-то глубокой и печальной неправды, горькой ошибки, потерянного счастья".

Природа, море и осенняя погода в окрестностях р. Ваммильйоки (Черная речка) порой нагоняли на писателя грустные мысли:

"- Нет, вы подумайте, как это хорошо, как это приятно, как это, наконец, культурно! Да, культурно. Мы живем в глуши, в деревне, вокруг нас сейчас на десять километров нет ни единого огонька, а в ту сторону,- он протянул руку по направлению к морю,- может быть, и на сотни километров, и что же мы делаем, однако? Мы смеемся! И еще что мы делаем? Мы танцуем! Мои друзья в Петербурге спрашивают меня, как я могу жить в таком уединении и не скучать? Да, но если б они видели наш сегодняшний день!"

"Помню хорошо, что в то утро я был очень серьезен, очень спокоен, и голова у меня была свежа, как у всякого другого, совершенно здорового и ничем не напуганного человека. Чтобы ничто не мешало размышлениям, я, под предлогом легкого нездоровья, отказался участвовать в дальнейшем, еще не законченном убранстве елки и пошел пройтись по широкой, накатанной дороге, ведущей к станции. [Волго-Донская ул. - Прим. ред.] День был морозный и хмурый".

"Не знаю, сумел ли бы я найти хоть что-нибудь, если бы сам Норден, гуляя однажды со мной по берегу моря, уже за оградой сада, не указал мне на груду камней, имевших форму пирамиды и скрепленных цементом. Осенние прибои разъели цемент, и кой-какие круглые камни уже повывалились, несколько нарушая правильность формы: быть может, поэтому я и не обратил на нее внимания.

           — Видите пирамиду? — сказал Норден. — Хоть и меньше Хеопса, но все же пирамида.

           Он засмеялся — чему он постоянно смеялся? — и продолжал:

           — Здесь я хотел построить церковь в норманском стиле. Вы любите норманский стиль? Но мне не позволили... такая узость взглядов!

           Я молчал, не зная, что сказать: вообще я не находчив. Он подождал, сколько нужно для ответа или для вопроса, и охотно пояснил:

           — Как раз на этом месте был найден труп моей дочери, Елены. Сюда головой, сюда ногами. Она утонула, я, кажется, вам говорил.

           — Как же это случилось?

           — А как тонут молодые люди? — улыбнулся Норден. — Поехала на лодке кататься одна, поднялся шквал, лодку перевернуло... как это обычно случается?.."

"...в этот день, пятого декабря, выпал первый глубокий снег. Он падал всю предыдущую ночь и все утро; и когда после занятий с Володей я вышел наружу — было тихо, мертвенно-бело и прекрасно.

Оставляя глубокие следы, я поспешно выбрался на берег и ахнул: моря не было. Еще вчера только вот отсюда начиналась его ледяная, исковерканная шквалами, тускло поблескивающая поверхность, а сегодня все было ровно, не было никаких границ, малейших задержек взору. Если б мир был нарисован на бумаге, то можно было бы подумать, что здесь позади меня кончается рисунок, а дальше идет еще не тронутая карандашом белая бумага; и с тою потребностью чертить, оставлять следы, рисунок, которая является у людей перед всякой ровной нетронутой поверхностью, я снял с правой руки перчатку и пальцем крупно вывел на холодном снегу:

           Елена.

           Взглянул на пирамиду: ее уже не было. Был невысокий снежный холм с мягкими округлостями камней, что-то совсем тихое и покорное, словно умершее вторично и уже навсегда. Сюда головой, туда ногами... нет, трудно представить, когда нет ни земли, ни берега, ни волн, опрокидывающих лодку, а только вот это, ровное, белое, бесстрастное".

(Андреев Л. Н. Он (Рассказ неизвестного). 1913, leonidandreev.ru)

После революции, когда эта территория отошла к Финляндии, дача стала частью Дома отдыха «Мериля». В это время вилла принадлежала Теософскому обществу, и на первом этаже дома была построена молельня с алтарем. Ее видно на некоторых фотографиях через нижнее окно. 

В 1930-е гг. дача Воронина известна по открыткам как "вилла Эйлерс". Если это не ошибка, то возможно, что после революции ее купил кто-то из семьи известного петербургского садовода и торговца цветами Г. Ф. Эйлерса. Его сыну, Августу, принадлежал в Териоках обширный питомник с зимними теплицами [как позже установлено, маленькое садоводство]. (информация не подтверждена)

(Травина Е. М., Левошко С. С. Архитекторы Карельского перешейка. Книга первая. От Оллила до Метсякюля

(от Солнечного до Молодежного). 1880-1939. Биографический справочник. 2016. С. 64)

В послевоенное время на территории бывшего дома отдыха "Мериля" была организована здравница Министерства трудовых резервов.

В 1949-1950-х гг. в бывшей даче Воронина было заменено печное отопление на трубы и водные радиаторы, печные трубы с кровли были разобраны, осуществлена пристройка для размещения водного котла. В 1951 году в здании был выполнен капитальный ремонт.

В 1945 году к югу от дачи был установлен памятник И. В. Сталину, который после его смерти в 1954 году был заменен на памятник В. И. Ленину. В 1970-е гг. памятник был заменен на бюст, который оказался утрачен в 1990-х гг.

В 1953 году на террритории здравницы начались работы по благоустройству, предполагавшие полное изменение дорожно-тропиночной сети. 

14 февраля 1958 года здравница была преобразована в санаторий "Черная речка" для детей с заболеваниями органов дыхания, вместимостью 120-150 человек. Лечебная база располагалась в бывших дачах, по 6-8 человек на один дом. В бывшей даче Воронина размещался административный корпус и столовая.

"Курорт "Черная речка" сравнительно молодой. Еще несколько лет назад ему принадлежало лишь одно старинной постройки деревянное здание".  (Молотков Г. С. Туристу о Ленинграде. Зеленогорск. Лениздат. 1965. С. 20-21)

К 1962 году в здании имелись некоторые утраты. В уровне первого этажа с юго-запада была утрачена веранда, на западном фасаде - балкон. Над крыльцом с прямоугольными колоннами с восточного фасада пропал навес.

С постройкой в 1963-1968 гг. новых каменных корпусов санатория деревянные дачи использоваться перестали. Бывшая дача Воронина перестала использоваться к 1975 году.

В 1991-1993 г. дача сгорела в результате пожара. Данных о пожаре в архиве МЧС не сохранилось.

(ответ ОНДПР Курортного района ГУ МЧС по г. СПб на запрос санатория от 22.03.2019)

Сейчас на месте дачи разбита детская площадка.

Используемые материалы:

1. Григорьева Н. В.. Путешествие в Русскую Финляндию. СПб., 2002 г. С. 57-59

2. Балашов Е. А. Карельский перешеек. Земля неизведанная. Юго-Западный сектор. Часть 2. Уусикиркко (Поляны). СПб., 1998. С.152-159.

3. Корвенкюля П. Об истинном владельце "дачи Воронина" в Метсякюля (п. Молодежное), terijoki.spb.ru, 04.07.2015
4. Андреев Л. Н. Он (Рассказ неизвестного). 1913, leonidandreev.ru

5. Молотков Г. С. Туристу о Ленинграде. Зеленогорск. Лениздат. 1965. С. 20-21

6. Травина Е. М., Левошко С. С. Архитекторы Карельского перешейка. Книга первая. От Оллила до Метсякюля (от Солнечного до Молодежного). 1880-1939.

    Биографический справочник. 2016. С. 64

7. Акт по результатам государственной историко-культурной экспертизы от 17.12.2024, ООО "Союз Экспертов Северо-Запада", предс. Штиглиц М. С., член комиссии Филипович М. И.

ОКН регионального значения 1. Дача Воронина (пос. Молодежное, Приморское шоссе, 648) объявлена охраняемым памятником истории и культуры и включена в Государственный список недвижимых памятников градостроительства и архитектуры местного значения (Закон Санкт-Петербурга № 141-47 от 02.07.1997 г.) 2. Включена в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации в качестве объекта культурного наследия регионального значения (Ст. 64 Федерального закона № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации») 

Основание: 

Указ Президента РФ от 05.05.1997 № 452

Закон Санкт-Петербурга от 02.07.1997 № 141-47

Решение Исполкома Ленгорсовета от 05.12.1988 № 963