Публикация

Дом Басукова

Здание на карте
фото
Петергоф
Никольская ул., 8
Архитекторы:
Год постройки:
Стиль:

Фото - snegir, 08.07.2017

Дом Басукова

Петергоф, Никольская ул., 8

  конец XIX в. -  (Решение...)  

  1916 (Росреестр) - т. е. дореволюционное

 

В указанном "Решении..." здание названо "Домом Барсукова", однако в остальных документах оно упоминается как "Дом Басукова".

В списке командиров советских подводных лодок упоминается Николай Фёдорович Басуков, родившийся в 1904 г. в Петергофе, так что вариант "Басуков" вполне правдоподобен.

 

 В 2017 году (по личным наблюдениям) дом был отремонтирован - см. титульное фото.

 

 

1898: Басуков Терентий Степанович, купец. Петергоф, Никольская, 10

         Басукова Елизавета Алексеевна. Петергоф, Никольская, 10 (ВПб на 1899. О. 3. С. 40)

1901: Басуков Федор Терентьевич, купец. Петергоф, Никольская, собственный дом (ВПб на 1901. О. 3. С. 42)

1903: Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, собственный дом (ВПб на 1904. О. 3. С. 46)

1909: Басуков Федор Терент. Петергоф, Никольская, соб. д. 2  (ВПб на 1909. Отд. 3. С.55)

1913: Басуков Николай Терентьевич. Отставной подполковник. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45)

         Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, собственный дом. Городская ратуша (ВПб на 1914. О.3.С.45)

         Басукова Евдокия Дмитриевна. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45)

         Басукова Татьяна Васильевна. Жена подполковника. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45)

         Петергоф. Городская ратуша. Мещанский староста. Басуков Федор Терентьевич (ВПб на 1914. О. 1. Стб. 1149)

1916: Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, 2-8. Городская ратуша (ВПб на 1917. О. 3. С. 47)

 (Liz)

  • фото
  • фото
  • фото
  • фото
  • фото

    2 этаж

  • фото

    Самый верхний марш

  • фото

    2 этаж

  • фото

    1 этаж
    Фото - Виктор М,
    17.10.2020.

7 комментариев
999 просмотров
Добавил: snegir, 19 Декабря 2011, 19:32
Редактировано: 18 Октября 2020, 12:51
Оцените:
(5 голосов)
Разместить ссылку у себя на ресурсе или в ЖЖ:
<a href='https://www.citywalls.ru/house19082.html' target='_blank'>Дом Басукова на Citywalls.ru</a>
Всего 7 комментариев
  • 5 Июня 2015, 22:02

    1898: Басуков Терентий Степанович, купец. Петергоф, Никольская, 10.

    Басукова Елизавета Алексеевна. Петергоф, Никольская, 10 (ВПб на 1899. О. 3. С. 40).

    1901: Басуков Федор Терентьевич, купец. Петергоф, Никольская, собственный дом (ВПб на 1901. О. 3. С. 42).

    1903: Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, собственный дом (ВПб на 1904. О. 3. С. 46).

    1913: Басуков Николай Терентьевич. Отставной подполковник. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45).

             Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, собственный дом. Городская ратуша (ВПб на       1914. О. 3. С. 45).

             Басукова Евдокия Дмитриевна. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45).

             Басукова Татьяна Васильевна. Жена подполковника. Петергоф, Никольская, д. 2 (ВПб на 1914. О. 3. С. 45).

    Петергоф. Городская ратуша. Мещанский староста. Басуков Федор Терентьевич (ВПб на 1914. О. 1. Стб. 1149).

    1916: Басуков Федор Терентьевич. Петергоф, Никольская, 2-8. Городская ратуша (ВПб на 1917. О. 3. С. 47).

     

     

  • 5 Июня 2015, 23:59

    ВПб на 1909: Басуков Федор Терент. Петергоф, Никольская, соб. д. (Отд. 3. С.55).

    Других Басуковых с таким же адресом не указано.

  • 17 Ноября 2019, 20:25

    Надо убрать из публикации 1916.

  • 18 Октября 2020, 09:50

    БАСУКОВ Николай Федорович (05.12.1904–?). Родился в Петергофе. Образование: Высшая военная школа специалистов ВВС (26), СККС (30), ККС УОПП (32). Капитан-лейтенант.

    Штурман-летнаб ВВС (26), Шт «Ёрш» (30–31), Шт «Л-55» (31), СПК «Л-55» (32–34), «Л-55» (03.01.34–15.06.40), «Щ-306» (15.06.40–24.12.40). Уволен в запас за грубое нарушение воинской дисциплины. [239]

     

    https://oper-1974.livejournal.com/1310644.html

    Лагерь пополнялся до начала ноября 1941 года. Сюда стекались немногие уцелевшие в жерновах немецкой военной машины - лётчики, моряки, пехотинцы, политруки.
           О положении на фронтах никто не знал: это были последние защитники островов Моонзундского архипелага, спасавшиеся кто как мог. Одним удалось угнать эстонский рыбачий баркас, у других были припрятаны посыльные катера, третьи пришли на Готланд на вёсельных лодках: их ладони были как куски окровавленного мяса, кожа свисала клочьями.
           Среди последних был и капитан-лейтенант Басуков, командовавший на Эзеле флотилией из 25 морских "охотников". Все его корабли были потоплены в боях, Басуков с 14 оставшимися в живых моряками своей флотилии сражался в конце сентября на полуострове Церель на Эзеле, где пульсировал последний очаг советской обороны.
           Второго октября генерал-лейтенант Елисеев, командовавший гарнизоном Эзеля и Даго, со всем своим штабом на торпедных катерах эвакуировался на Ханко, бросив подчинённых на произвол судьбы. Они не получили даже приказа о дальнейших действиях, лишь совет "попытаться пробиться на Ханко или Даго или присоединиться к эстонским партизанам".  Как пробиться? Идти пешком по морю? В винтовках и наганах оставалось всего по несколько патронов - держать оборону было нечем.
            Басуков предложил разыскать лодки и спасаться в Швецию: до Готланда было относительно недалеко, ветер дул с востока, но главное, немецкая блокада островов с запада была наименее плотной. Так и решили. Разыскали шесть брошенных на берегу рыбацких лодок и поздно вечером третьего октября пустились в путь. Шторм быстро разбросал маленькую флотилию, на следующие сутки к Готланду пришла единственная лодка с Басуковым и ещё четырьмя моряками.

    В начале 1942 года в лагерь прибыли представители посольства: военный атташе полковник Никитушев и военно-морской атташе капитан второго ранга Тарадин. Раздали подарки - конфеты, носовые платки, книги. Привезли газеты. "Ребята, - сказали, - война идёт страшная, но мы победим. Сохраняйте силу, будем вместе строить после победы родину". 23 февраля 1942 года в Бюринге пожаловала сама Александра Коллонтай, посол СССР в Швеции.
            Подарки и слова поддержки были, безусловно, приятны и, главное, развеяли страхи людей, сидевших за колючей проволокой: родина не считает их предателями. Их бегство в Швецию признано правильным поступком в сложившейся ситуации.
            Посольство сообщило, что пребывание интернированных в Швеции оплачивается Советским Союзом, Москва даже начала выдачу карманных денег. Командиры получали 60 крон в месяц, рядовые - 45 крон. Это были хорошие деньги.
           Превосходный подержанный велосипед без тормоза стоил всего 30 крон! Вскоре удалось добиться и права на работу, позволявшую дополнительно выручить 20–30 крон в месяц, но главное - вырваться за пределы лагеря. Образовались бригады лесорубов и дорожных рабочих, которые под охраной солдат ежедневно выходили за лагерные ворота.
           Контроль за интернированными был прост, но эффективен. Вышел наружу - получи на вахте бронзовый значок с личным номером. Явился - сдай назад. Чтобы русских было видно издалека, на левый рукав им нашили большие красные звёзды.
            Интернированные тогда ещё не знали, что получили своеобразную весточку из еврейских гетто, разбросанных по всей Европе: шведы скопировали опыт немцев, обязавших евреев носить на рукавах повязки со звездой Давида.

    О том, что 164 русских из Бюринге "разбогатели", прослышали торговцы и стали регулярно привозить в лагерь всякий хлам, не находивший спроса у шведов. Вскоре временные жители Бюринге "обросли бытом". У каждого появились костюмы, фотоаппараты, велосипеды, груды часов. Нельзя было купить лишь самого необходимого - продуктов, свободная продажа которых была в Швеции запрещена, и спиртного.
           Сначала лагерные сидельцы нацелились было варить бражку на лагерной кухне, но потом открыли для себя пещеру Али-Бабы, имевшую облик скромной станционной лавочки. Там без всяких норм и карточек продавались флаконы превосходных на вкус лосьонов для волос. Лавочник не успевал завозить товар из Стокгольма, удивляясь тому, как много жидкости впитывают стриженые головы русских. Со шведским лосьоном можно было продержаться до победы!
          Казалось, живи и радуйся, что уцелел в мясорубке, да ещё и заграницу повидал. Но некоторые политруки и комиссары, сами спасшиеся из Моонзундского котла, занялись привычным делом - поиском «контры» среди обитателей Бюринге. Как бежал? Почему бежал? Если не изменник, то укажи на изменников!
            Однако выстроить всех в шеренгу вдали от родины не удалось. Некоторые огрызались, вспоминая имена Сталина и Берии совсем не в таком контексте, как это диктовали передовицы "Правды", доставлявшейся из посольства. Дело дошло до драк. Уже к концу 1942 года лагерь Бюринге разделился на "красных" и "белых". Последние договорились между собой - не возвращаться в СССР.

    Шведские власти, обнаружив, что "холодная" гражданская война в любой момент может перейти в кровавую схватку, объявили об образовании двух лагерей. Те, кто собирался вернуться в Советский Союз, были помещены в лагерь "А", а 34 невозвращенца переехали в секцию "В", отделённую от остальной территории колючей проволокой. Начальником "красных" был назначен подполковник Анисимов, "белые" выбрали себе в командиры капитан-лейтенанта Басукова.
            "Русские из секции "А" отличались хорошей дисциплиной, - вспоминает шведский комиссар лагеря Вейнблад, отвечавший за продовольственное снабжение, - а в отделении "В" царила тревожная атмосфера неизвестности, проявлявшаяся в разболтанности.    Страх за своё будущее рядовые и командиры заглушали лосьоном для волос. Басуков казался наиболее твёрдым противником режима среди всех, живших в секции "В". Он вступил в партию из чувства самосохранения в первые годы после революции, отнявшей у него многих близких.
             Это был интеллигентный и талантливый офицер, однако нервы его не выдерживали открытого вызова советской власти, который он бросил в общении с представителями посольства, и потому он всё больше злоупотреблял спиртным.
             Правой рукой Басукова был старший лейтенант Иванов, служивший "на гражданке" штурманом дальнего плавания. Он строил на заказ замечательные модели судов, но все заработанные деньги - очень большие - прогуливал в Стокгольме, когда с ним расплачивались за работу. Его жена и сынишка погибли в блокадном Ленинграде".

    Осенью 1944 года разразилась так долго подступавшая гроза. 19 сентября Финляндия вышла из войны, и открылся путь для возвращения домой интернированных в Швеции советских военнослужащих. Они были разбросаны по разным шведским лагерям, и везде - как и в Бюрингском - случился раскол.
            Многие уезжать из Швеции не хотели. Кому-то удалось бежать и перейти на нелегальное положение, кто-то сумел жениться или устроиться на работу, получив таким образом разрешение поселиться за пределами лагерей.
           Шведское правительство решило депортировать всех, находившихся за колючей проволокой, к октябрю 1944 года. Министр социальной защиты Стаффан Содерблум, отвечавший за беженцев, так и сказал: "Надо силой выдворить из страны как можно большее количество советских граждан, по крайней мере, тех, кто проживает в лагерях".
            В закрытых снаружи вагонах, чтобы их пассажиры не вздумали бежать повезли в порт Евле, откуда 10 октября 1944 года в Финляндию отправился первый пароход с 900 интернированными. Газетам было запрещено писать о депортациях: стране не следовало знать о том, что русским в Швеции отказали в праве на убежище.

    Момент истины для жителей лагеря в Бюринге наступил 1 октября. Вспоминает Константин Арзамасов: "Стояла тёплая солнечная погода. Шведы приказали всем нам, находившимся в секции "В", перейти в "А" для общего построения. Нас выстроили в одну шеренгу возле домика подполковника Анисимова, перед нами держал речь подполковник-лётчик из посольства, стоявший в окружении шведских генералов.
            Шведы объявили, что те, кто хочет остаться в лагере на один-два лишних дня, а не ехать сразу в Россию, должны выйти из строя. Все стоят, боятся первыми шагнуть. Я глаза опустил, вижу, у кого-то нога шевельнулась, и вышел из строя. В результате все 34 вышли.
           Лётчик тогда заявил: "Нет, так не пойдёт. Я с каждым из них в отдельности буду разговаривать". И шведы, и посольские отошли за барак, пошушукаться. Затем стали вызывать по одному в домик Анисимова. Я был десятым. Вошёл, откозырял, представился.
           Лётчик с порога стал убеждать - что вы, мол, не едете, молодой моряк, вас шведская пропаганда обманула. Я на это отвечаю: "Дома меня будет судить трибунал, там будут другие люди, не вы". Подполковник тут сразу тон сменил, ногой как топнет: "Что ты выдумываешь! Убирайся отсюда!"
           Куда дольше и напряжённее шли беседы с "главарями" - офицерами, возглавлявшими группу отказников. Главная атака пришлась на капитан-лейтенанта Басукова.
           "Во время разговора с Басуковым русские так кричали и ругались, что эти вопли далеко разносились по всему лагерю из-за закрытых дверей барака, - вспоминает Вейнблад. - Лишь присутствие шведского охранника у барака мешало посольским броситься на Басукова с кулаками.
            Вскоре лагерь "А" стал сворачиваться. Подогнали грузовики, которые принялись наполнять заработанным в Швеции добром - в кузов летели тюки материи, велосипеды, швейные машинки. Возвращающиеся, одетые в новые гражданские костюмы, прощались со своими товарищами из лагеря "В". Недавние ссоры были забыты.

    В марте 1946 года в следственный изолятор Нючепинга были доставлены пять советских военных моряков - капитан-лейтенант Николай Басуков, старший лейтенант Георгий Иванов, военврач Пётр Фигурнов, матросы Николай Овчинников и Алексей Зиновьев. Москва обвиняла их в убийстве двух политруков в сентябре 1941 года и требовала выдачи преступников.
          "Как следует из тщательного расследования, обвиняемые не выполнили приказа вышестоящего командования о переходе тральщиков с Эзеля и Даго в Ленинград, убили своих командиров и дезертировали в Швецию. Этих лиц следует рассматривать как уголовных преступников, совершивших убийство советских граждан на борту советских кораблей, а посему их надлежит выдать советским властям для суда в Советском Союзе".
           Советский Союз стоял на пороге победы, и Швеция, сотрудничавшая с нацистской Германией в годы войны, делала всё, чтобы улучшить отношения с Москвой и союзниками. Но в этом случае нельзя было сделать вид, что Швеции неведома их дальнейшая судьба. Обвинение в убийстве влекло за собой расстрел. Судебное разбирательство было назначено в Швеции. Пятерым морякам дали адвокатов, суд затребовал из Москвы материалы дела.
           История была рассказана складная, с точными датами, деталями и показаниями очевидцев. Советская сторона утверждала, что политруки Яковлев и Акулов раскрыли планы заговорщиков дезертировать в Швецию и, когда обратились к ним с предложением одуматься, были застрелены из револьверов на палубе одного из тральщиков.
          Их одежду и документы сожгли в корабельной топке, а в качестве дополнительной уловки, призванной убедить всех, что офицеры сами покинули тральщик и вернулись на Даго, в воду была сброшена шлюпка. Дело, однако, стало рассыпаться при самом поверхностном рассмотрении. Как мог Басуков оказаться на борту тральщика, если он прибыл в Швецию спустя две недели?
           "То, что Басукова притянули в эту историю, доказывает фальшь всех обвинений, - заявил адвокат в одном из своих первых выступлений. - Его верность воинскому долгу подтверждается свидетельскими показаниями капитан-лейтенанта Мишарина. Он сообщил, что Басуков добровольно после гибели своих катеров пошёл сражаться на суше, поклявшись биться до последнего.
           Доказано, что он находился на Цереле в числе последних защитников Даго. Если он состоял в заговоре с Ивановым и прочими, что мешало ему уплыть в Швецию на тральщиках?"
           Следом стали рассыпаться все свидетельства обвинения. Свидетели уверяли, что политруки остались на Даго, когда тральщики уходили в море. Один из них, Яковлев, сообщил, что "в капиталистической Швеции нас наверняка расстреляют и потому лучше пробиваться к эстонским партизанам".

    Летом 1946 года последовал окончательный приговор. Пятеро моряков были признаны невиновными по всем пунктам обвинения. Они остались в Швеции и изготовили под руководством старшего лейтенанта Иванова модель фрегата и, назвав его "Рэттвиса" ("Справедливость"), преподнесли в дар шведскому королю.
           Справедливость восторжествовала, но одна из целей процесса всё же была достигнута: советские граждане, рискнувшие ослушаться приказа вернуться на родину, получили заряд страха на всю жизнь.
           После войны стало происходить что-то странное. Капитан-лейтенант Басуков по-прежнему числился пропавшим без вести, но его старые друзья-моряки вели себя так, точно семья Басукова представляла опасность.
           Лишь в 1946 году через московских знакомых жене Басукова удалось выяснить, что скрывалось за формулировкой "пропал без вести". Ей неофициально передали: "Николай жив, он интернирован в Швеции".
          Эта новость расколола круг родных и близких капитан-лейтенанта. Если Николай Басуков в Швеции, то почему он не едет домой, ведь война окончилась? Старший брат Басукова, прошедший всю войну сапёром, решил для себя раз и навсегда, что "Колька - предатель", и прервал всякие контакты с его семьёй.
           Младший, вернувшийся с принудительных работ в Германии, отказывался в это верить. Жена Басукова думала не о политике, а о личном: "Если Николай не едет, значит, разлюбил, встретил в Швеции другую".



    В благодарность за спасение от выдачи в СССР Басуков поступил в Королевскую гвардию Швеции. На фото: он несёт караульную службу у королевского дворца в Стокгольме (50-е годы).

     

     

     

     

     

     

  • 18 Октября 2020, 10:03

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий или добавить информацию в публикацию.
Категории
Новости по дням
Сейчас на сайте
Публикации
Опубликовано: 29122
Готовится: 281
Посетители
Гостей: 52
Всего сегодня: 942